Отправлять сообщение новым пользователям сайта могут только Звезды. Вы можете написать через 3 часа или активировать Звезду и отправить сообщение прямо сейчас.
Легко и без обязательств. Ненадолго и без боли. Захотелось новых ощущений, новых стран и новых женщин.
Одну единственную давно не жду. Уже была. Заходила, но - ненадолго.
Да и много мне Одной. Уже не потяну. Выдохся.
Путешествия отложил. Работа не отпускает, итак - живу в сапсане. Времени мало, а любовь к женщинам всего мира переполняет... душу...
Поделился с друзьями. Они - со своими подружками. Те, в свою очередь - со своими... обсудили, выпили, посмеялись и пошли знакомиться.
Вернее я пошел. Снег падал, пробки зашкаливали, народ неистовствовал в предпраздничном беге по магазинам.
Втиснув машину в подворотню, я направился к месту встречи с лёгкой добычей. Настраивал себя на победу и временное удовлетворение низменных, но в данный момент – главных инстинктов. Немного волновался, боясь разочарования. Ну, что же… придётся выпить больше обычного.
Она не опоздала, но мы потерялись. Пришлось созваниваться, чтобы найтись на шумной Мясницкой. Я увидел её на противоположной стороне улицы, на переходе. До встречи - десять шагов. Светофор всё горел красным запретом, а она махала мне рукой и смеялась.
Мы пошли на сближение. Походка много говорит о женщине. Я укладывал ритм её движения в цепочку узнавания. Высокий узел тёмных волос. Короткая шубка. Юбка – я люблю юбки… на девушках! Высокие каблуки... наверняка чулки… такая должна носить чулки… Очень хочется! Я знал её... вернее - сразу узнал *мое*. Сильно стучало, и билось в грудину сердце. От предчувствия повторения или от бессильного протеста?
Протянутая ладонь, тёплая и удобная для пожатия. Легла в мою руку. Голос, в заданной и волнующей тональности...
Физически я сразу принял её всю. Но, от потрясения, от неотвратимой быстроты и желания капитуляции - изображал бывалого и непробиваемого мужика. Врал всякую чушь и пытался трансформироваться из нервного, озабоченного самца - в скучающего мачо. Остатки трезвых мыслей удивляли меня самого. Их становилось все меньше.
Она все подметила и не давила на меня. Наслаждалась процессом.
Попили, поели. Обсудили всё на свете, включая любовные истории из наших, прошлых уже жизней. Умеренное кокетство и естественная смешливость, заставили меня еще больше заинтересоваться и расслабиться. Милая чушь слов и удивление от обнаружения схожих вкусов в еде и фильмах, в музыке и книгах. Не зная что-то, она признавалась в этом и спрашивала моего разъяснения. Я ведь умнее...
В общем - хитрые женские маневры.
Я уже всё понял, но сопротивлялся, пытаясь зацепиться хоть за какую-нибудь *не мою* частичку в ней. Откопал! Она категорически не понимала рыбалки! Значит, у меня оставался шанс не завязнуть в этой весёлой интрижке...
Не ломаясь, она сразу согласилась прийти ко мне *в гости*, а когда зашла в мой дом - тоже не ломалась. Всё было, как я и просил - легко! Настолько, что я понял - хочу опять.
Мы видимся не часто. Два – три раза в неделю. Иногда реже, иногда - не расстаемся целый месяц. Она не может долго на одном месте, носится по каким-то своим делам, встречам и друзьям. Я живу между двумя столицами. Мы даже не стали объединять наши жизненные пространства, не спешили знакомиться с друзьями друзей, которые обижались вначале, а потом махнули на нас рукой.
Нам абсолютно уютно и хорошо вдвоем. Бестолковые ужины в ресторанах, мы заменили домашней едой. Зачем терять время на демонстрацию себя другим. Достаточно двух тонких бокалов, которые слушают нас, отдавая вино, без остатка, как и мы себя – друг другу.
Нам никто не нужен. Она что-то готовит, переворачивая и путая строгий порядок на моей кухне, а я покорно расставляю все по своим местам, удивляясь спящему раздражению, ведь при врожденной лени, бардак не люблю.
За шесть лет было всякое, но - *всякое* не смогло победить сумасшествие наших, созданных друг для друга тел. Ссорились только по телефону, может от злости на расстояние... А при встрече - даже не вспоминали причину. Некогда!
Всё как я просил! Легко и без обязательств. Ненадолго и без боли…
......море плескалось и звало к себе влюблёные пары не задумываясь, что принесёт им это свидание. Любовь и верность двум сердцам или уничтожающий огонь, который уничтожит обоих не спрашивая их желания.
Но в этот раз море привлекло к себе двух влюблённых друг в друга молодых людей.
Он: стройный мускулистый молодой человек под два метра ростом, с обаятельной улыбкой и прекрасными чертами лица, которые могли свести с ума не одну девушку, но ему никто был не нужен кроме её, немного взбалмошной стройной, русоволосой девушки. Для него она была просто богиней! Он готов был за неё отдать даже свою бренную жизнь, не задумываясь об этом. Она была счастлива от того что у неё был такой парень и тоже была готова ради него на всё.
И вот эти два прекрасных создания оказались у кромки моря вечерней порой, когда людей почти небыло, не считая одиночных влюблённых пар. Море заворожило их и покорило своей величественностью и тихим шумом прибоя, нежно ласкающим им ноги. Вечерняя прохлада заставила её прижаться к нему плотнее, что заставило в его жилах кровь бежать быстрее. Он нежно поцеловал её и крепче прижал её к себе.
По его телу пробежал импульс любви и возбуждения. Она почувствовав это ещё плотнее прижалась к нему и нежно поцеловала его щеку. Возбуждение между ними нарастало и он нежно и продолжительно поцеловал её. Их тела и губы слились в ласках и поцелуях. Остальные гуляющие возле моря как бы чувствовали, что здесь нельзя находиться и обходили это место даже не понимая почему они так идут. Сама Вселенная предоставляла возможность влюблённым быть вместе и наслаждаться друг другом..................
Дикая Голубка, маленькая ирокезская девочка, жила со своей бабушкой в деревне на краю большой равнины.Этим утром она была занята тем, что трясла меховые одеяла, раздувала огонь и как раз собиралась снять с полки старый кувшин, чтобы пойти за водой.
- Не трогай этот кувшин, Дикая Голубка, - предостерегла ее бабушка.
- Почему? Его, наверно, не будет жалко, если он разобьется. Посмотри, какой он кривой и горбатый!
Бабушка в ответ загадочно улыбнулась:
- Подожди до вечера, и ты услышишь удивительную историю.
- Много лет тому назад, - начала свой рассказ бабушка, - когда я была такой же маленькой девочкой, как ты, выдалось очень жаркое лето. Пересохли все источники. На людей и животных напал страшный мор, и вскоре в нашей деревне не было дома, где не оплакивали бы покойника.Затем заболела и моя мать Росянка. Она была прекрасна, нежна, добра, ее глаза светились, как два спокойных прозрачных озера. У отца сердце разрывалось.
У нас существует древнее поверье, что с благословения Маниту растет целебная трава, которая лечит все болезни, но в поисках ее надо было идти далеко на запад. Я хорошо помню, как однажды отец поцеловал больную и сказал:
- Росянка, я отправляюсь на запад и принесу тебе целебную траву. Маниту поможет мне найти ее. Ты не должна умереть.
Затем он наполнил водой фляжку из тыквы, чтобы утолять жажду в пути, и, полный надежды, отправился в путь.
А теперь слушай внимательно, Дикая Голубка, какое чудо приключилось с моим отцом, Лосиным Сердцем.
Кругом простиралась бескрайняя равнина, солнце нещадно палило с безоблачного неба. Долго он блуждал по равнине, но ничего, кроме засохшей травы, сухого чертополоха и камней, ему не встречалось.
- Великий Маниту! - умолял Лосиное Сердце. - Помоги мне найти чудесную траву, чтобы Росянка могла исцелиться!
День становился все жарче, шаги Лосиного Сердца замедлялись, зной плыл над равниной. Вдруг он увидел рядом с собой черную птицу, которая бессильно хлопала крыльями и не могла оторваться от земли. Лосиному Сердцу стало жаль птицу, он открыл фляжку и дал ей попить драгоценной воды. Затем он спросил ее:
- Птица, ты не подскажешь мне, где растет трава, которая исцелит Росянку?
- Ах, - отвечала птица, - повсюду, где я ни была, солнце выжгло все растения. Но я пойду с тобой и помогу тебе искать эту траву.
Так они бродили вдвоем, но целебную траву найти не могли. Некоторое время спустя они встретили степного волка. Он брел устало, и смотрел на Лосиное Сердце умоляющими глазами, как будто ждал от индейца помощи. Лосиное Сердце подумал: "Этот зверь чувствует себя так же плохо, как Росянка". Он снова открыл фляжку, и волк жадно выпил всю воду до последней капли.
- Волк, где я могу найти целебную траву, которая растет с благословения Маниту?
- Ах, - ответил волк, - повсюду, где я ни был, солнце выжгло всю траву. Но я пойду с тобой и помогу тебе искать ее.
Он сидел, привалившись спиной к теплой бетонной стене, нагретой сентябрьским солнцем, курил . По лицу скользила безмятежная полуулыбка, глаза задумчивы. По берегу бегали женщина и собака,
женщина смеялась, когда прибой пытался коснуться ее ног, весело отпрыгивала, избегая холодных брызг, а золотистый ретривер заливисто лаял, и не переставая крутил хвостом, подпрыгивая и заглядывая ей в глаза , и пытаясь ухватить за рукав длинного свитера. Она была очень смешная в его свитере – он был ей ниже колен, а рукава, которые она подняла до локтей, то и дело сползали, и она ими размахивала, дразня пса. Ветер трепал ее короткие волосы, и в этом огромном не по росту свитере она напоминала мальчика-подростка. Его любимая маленькая женщина… Его ли? Никогда она не будет его до конца, никогда… Он тряхнул головой, отгоняя так некстати появившиеся мысли, и направился к женщине с собакой. Пес, заметив его движение, бросился ему навстречу, загребая на крутом повороте песок задними лапами. Они поднимались между двумя рядами коттеджей по улице элитного приморского поселка с французским названием, расположенного на самом краю шумного курортного Города, к его дому.
- Поужинаем в беседке? Такой денек…
- Да, конечно,- она потерлась щекой о его предплечье - до плеча она ему просто не доставала - и улыбнулась безмятежно.
Белый шатер стоял посреди лужайки в окружении уже начинающих цвести хризантем. Это были ее любимые цветы, он помнил, с каким азартом год назад, в прошлую осень, он покупал для нее эти огромные разноцветные шары в горшках на выставке цветов, которую ежегодно проводили в Городе. Он заставил цветами полный багажник его немаленькой машины, горьковато-дурманящий запах хризантем еще ощущался там и через несколько дней. Она переживала, высаживая их, зацветут ли на следующий год. Зацвели…
Она начала неспешно сервировать стол, принося из дома то тарелки, то фужеры, расставляя приборы на белой скатерти, которая колыхалась от ветерка. Пёс, набегавшись, дремал, растянувшись под легким плетеным столиком, но при каждом ее появлении в беседке кончик его хвоста приветливо шевелился. Из-за каменной стены, которым был огорожен участок, доносился острый запах моря . Его не было видно отсюда, из беседки, но зато с балкона спальни на втором этаже открывался бескрайний горизонт. Скоро к запаху моря присоединился запах дымка – он уже разжег барбекюшницу и принялся за мясо. В ожидании она устроилась в большом плетеном кресле, поджав под себя ноги. Осеннее солнце быстро уходило за горизонт, стало ощутимо прохладнее. Он подошел к ней с пледом и фужером красного вина. Укрыв ее пледом, сел у ее ног, налив вина и себе. Она смотрела на огонь, отблеск костра играл в ее глазах, в фужерах с вином он отражался рубиновым светом. Она погрузила пальцы в его волосы, перебирая шелковистые пряди. Он поймал ее руку и прижался губами к запястью. Тусклым золотом сверкнуло обручальное кольцо, а в его груди снова эхом шевельнулась глубоко запрятанная тоска. Он знал, что уже где-то через час безмятежность исчезнет из ее глаз, взгляд станет отстраненным , она засобирается туда, в свою семью, а он, заводя машину, будет делать вид, что так и надо, что всё в порядке вещей, что ничего особого не происходит – ну подумаешь, она всего лишь снова забирает с собой кусок его сердца - каждый раз, уезжая, она забирает кусочек его сердца с собой, и когда на месте сердца остается одна кровоточащая рана, кто-то из них решается и говорит – хватит! Хватит мучить друг друга, пора взять тайм-аут, передохнуть, переварить всё в себе, зализать раны.
Кто первым произнесет это слово на этот раз?
Когда-то давным-давно на Земле был остров, на котором жили все духовные
ценности. Но однажды они заметили, как остров начал уходить под воду.
Все ценности сели на свои корабли и уплыли. На острове осталась лишь
Любовь. Она ждала до последнего, но когда ждать уже стало нечего, она
тоже захотела уплыть с острова.
Тогда она позвала Богатство и попросилась к нему на корабль, но
Богатство ответило:
– На моём корабле много драгоценностей и золота, для тебя здесь нет
места.
Когда мимо проплывал корабль Грусти она попросилась к ней, но та ей
ответила:
– Извини, Любовь, я настолько грустная, что мне надо всегда оставаться в
одиночестве.
Тогда Любовь увидела корабль Гордости и попросила о помощи её, но та
сказала, что Любовь нарушит гармонию на её корабле.
Рядом проплывала Радость, но та так было занята весельем, что даже не
услышала о призывах Любви.
Тогда Любовь совсем отчаялась.
Но вдруг она услышала голос, где-то позади:
– Пойдём Любовь, я возьму тебя с собой.
Любовь обернулась и увидела старца. Он довёз её до суши и, когда старец
уплыл, Любовь спохватилась, ведь она забыла спросить его имя.
Тогда она обратилась к Познанию:
– Скажи, Познание, кто спас меня? Кто был этот старец?
Познание посмотрело на Любовь:
– Это было Время.
– Время? – переспросила Любовь. – Но почему оно спасло меня?
Познание ещё раз взглянуло на Любовь потом вдаль, куда уплыл старец:
– Потому что только Время знает как важна в жизни Любовь...
Сказочка для взрослых или воспоминание о Будущем Начало.
- Давным-давно, когда ещё Вечность спала в колыбели покоя, когда ещё звёзды могли летать на качелях Времени, и любой уголок Вселенной мог быть их родным домом. Тогда они могли собираться в небольшие стайки-хороводы и в танце полёте обмениваться впечатлениями о посещении самых дальних уголков Беспредельности Космоса.
Это было когда Боги-кураторы будущих галактик и разных миров, выбирали свои будущие владения и очерчивали их своими светящимися шлейфами королевских мантий, длина коих могла достигать миллиарды световых лет.
Тогда очень далеко-далеко отсюда, на самом краешке Вселенной, в самом тихом и уютном её уголке, куда не залетали стаи странствующих любопытных звёзд, где Боги – кураторы не претендовали на своё территориальное господство, жила-была маленькая планета А...
Тогда каждая звезда была величиной с галактику или чуть-чуть меньше, то планета-звёздочка была чуть-чуть больше нашей с вами солнечной системы.
Так вот, на этой планете-звёздочке жили просто чистые и светлые души, в своём естественном состоянии.
Для души тогда не надо было облекать себя в разные красивые ненужные одежды, которые её бы украшали или защищали.
Души сами по себе были настолько красивы, настолько естественны в своей красоте, что нам даже это трудно себе представить.
А одевать себя во что-то, чтобы выглядеть попривлекательней или защищаться от чего-нибудь или кого-нибудь, им даже не приходило в голову.
Т.е. головы как таковой, у них просто не было, а было тельце: красивое, лёгкое, нежное, вмещавшее в себя всю гамму красок, звуков, запахов и всего, всего самого прекрасного, что, возможно, было вместить.
Но, для нашего бы теперь человеческого глаза, они выглядели почти шариками с небольшим шлейфом, похожим на пушистый, чуть свёрнутый хвостик, почти как у собачки.
Планета была твёрдой, но не такой твердью, как мы к тому привыкли. Планета состояла из «твёрдой» сверкающей бело-голубой плазмы, но на те времена, это была твердь.
Так вот, на этой планете среди множества Душ жили две особенные души Ни и Ня, по- человечески – Девочка и Мальчик. Все остальные были очень взрослыми и очень древними. Дети на этой планете «рождались» очень редко, примерно, раз на миллион лет и поодиночке.
Но произошло чудо, почти одновременно, с разницей в несколько тысяч лет, у разных родителей родились девочка и мальчик.
Все рождённые до этого дети, росли в одиночестве, и поэтому им было не с кем играть, как играют маленькие дети друг с другом.
Девочка и мальчик очень любили играть друг с другом, но играли они в очень особенные игры. Они забирались в самый дальний уголок планеты-звёздочки, а т.к. на планете не было плохих дядей и тётей, не было как у нас страшных рычащих машин, ну, в общем, всего того всякого, страшного и плохого, что есть у нас с вами на планете Земля. То детям была предоставлена полная свобода. Беспокоиться и переживать за них, было просто ни к чему.
Так вот, залетали они в самый дальний и укромный уголок планеты-звездочки, и начиналось чудо. Чудом это было даже для них, т. к. их папы и мамы этого просто не знали и не умели этого делать. А то, что умели делать эти дети, они тоже не знали они просто делали, просто играли.
В начале они делали непрозрачный купол-сферу, чтобы взрослые думали, что это какой-нибудь дедушка или какая-нибудь бабушка легли отдохнуть и немного похихикав после этого, начинали совершать свои тайные чудеса. То, что они творили и создавали, приходило им в голову, простите в шарик, неизвестно откуда и неизвестно куда уходило, но память об этом у них сохранялась. А, то с чем им, вернее, во что им было интереснее всего играть, они повторяли, снова и снова.
А, играли они вот во что.
Когда это невидимое Что-то, касалось их головок, потом нежными спиральными движениями проникало во внутрь шариков, нежно теребя их пушистые хвостики и шлейфы, после чего где-то внутри себя они ощущали лёгкое сдавливание, потом нежное щекотание, от которого их тельца шарики испытывали лёгкое напряжение, затем лёгкое распирание. После чего это Что-То начинало двигаться в них и начиналось совершаться чудо, их мозговые лучики соединялись, их тельца-шарики начинали принимать, облекаться в какие-то необычные формы.
Под куполом тоже всё менялось, что это такое они тоже не знали, и от этого было так забавно, весело и хорошо и им пока (просто) не хотелось этого знать, ведь они были ещё всего лишь просто дети.
А если теперь, через миллиарды-миллиардов лет, когда мир так изменился и почти всё обрело свои конкретные формы, тела и названия, они бы узнали, что это такое было.
А это было зелёной, зелёной лужайкой, с мягкой-премягкой шелковистой травой, либо безбрежным океаном, либо пустыней, либо каменной грядой. И вот посреди этой каменной лужайки вдруг из семян-зёрнышек вырастали два деревца тополь и осина, или берёза и дуб, шелестя своими зелёными листиками, они перешептывались и переговаривались, будто бы в них бегал тёплый весёлый ветерок. Он прыгал с листика на листик, с веточки на веточку, словно перебирая клавиши – струны, и листики и веточки начинали звучать тихо-тихо, то по одной нотке-листику, то несколькими сразу нотками –аккордами-веточками. То весёлой мелодией песенкой начинало звучать всё деревцо, деревья сменялись двумя радостными счастливыми булькающими пузырьками родничками, словно бьющими в маленькие барабанчики, весело булькая, роднички превращались в два хрустально чистых ручейка и тихо переливаясь-переговариваясь, соединялись в один ручей, после превращавшийся в широкую сильную могучую реку.
Сказочка для взрослых или воспоминание о Будущем Продолжение.
Или два ручейка сливались, образуя озерце-зеркальце, подсвечиваемое свечением планеты-звёздочки, оно превращалось в большой бриллиант, переливавшийся всеми цветами радуги, но радуги не в 7-м цветов, а в миллионы световых гамм и оттенков, ведь озерце бриллиант было слиянием двух детских светлейших душ.
От этого звучания переливов красок-звуков им было очень, очень весело, тепло, уютно.
То, они неожиданно превращались в две прекрасные нежные розы белую и алую, и от исходящего аромата им становилось тесно под этим куполом и появлялось желание улететь далеко-далеко.
Одно преображение сменялось другим. После нежных и лёгких, разрисованных во все цвете радуги игриво порхающих бабочек, появлялись птички-щебетуньи, с таким диапазоном переливов и трелей, что нашему соловушке ничего не оставалось, как замолчать.
Потом гордыми горными вершинами, покрытыми белоснежным покрывалом, среди которых появлялись два снежных барса и в своём лёгком пружинистом прыжке они быстро и легко достигали самых высоких точек, и пристально всматривались в бескрайние дали. То они становились непонятными причудливыми мохнатыми телами, похожими на шерстяных осьминогов, то чавкающими слизистыми комками, то огненными колючими спиральками, то панцирными многоножками, то причудливыми объёмными геометрическими телами, испускавшими молнии, то толстенькими, пухленькими, похожими на булочки комочками с ножками присосками и глазками антеннками. Ну, в общем, ещё много такого всякого разного и для нас с вами совсем непонятного и понятного. Всё то, что происходило под этим куполом, перечислить невозможно, т. к. то во что они играли, после приняло, облеклось почти во все формы жизни, существующие сейчас во Вселенной.
Но, однажды… они превратились в людей, в человеческих девочку и мальчика, потом юношу и девушку. И та гамма чувств и ощущений, что они испытывали до этих пор, почти померкла. Новые ощущения чувств нельзя было сравнить ни с чем предыдущим, они теперь имели человечьи ручки и ножки и что-то совсем новое, появившееся в их головках шариках. Они могли прикасаться друг к другу, могли гладить друг друга, они стали по-новому видеть и слышать друг друга, даже по-новому нюхать друг друга.
То, что они чувствовали при этом внутри себя, было неописуемым, непостижимым и несравнимым ни с чем!
Они как бы узнавали себя заново, себя в себе, себя в другом, они заново открывали в своей и в другой душе, другие Души, а в тех еще и еще, и гаммы чувств, звуков и звуков и созвучий, рождавшихся внутри них, были настолько неописуемо красивы и прекрасны, что они повторяли эту игру-творение вновь и вновь, открывая себя в себе, себя в другом все больше и больше. И, хотелось повторять это вновь и вновь, и чувствовать, чувствовать, чувствовать, и видеть, видеть, видеть, слышать и прикасаться, и вдыхать аромат родственной Души и Тела.
Пришло время и неожиданно для себя, они превратились в мужчину и женщину, и внутри их возник совершенно новый звук мелодий чувств и песни созвучий, от которых их, как магнитом начало притягивать друг к другу. Это притяжение с каждым часом Вечного Времени становилось все сильнее и сильнее, и наступил миг, когда они были не в силах его преодолеть, их тела слились в одно. Она была внутри него, а он внутри нее. И возникло одно общее чувство, одно общее звучание внутри них, на самой высокой ноте звуков, звучавших до этих пор, и все цвета слились в один непередаваемый цвет.
От полноты чувств, звуков, ощущений, им стало тесно под этим куполом. И слитые в одно, звучащее на самой высокой ноте тело, преобразившееся в один огромный, сверкающий фейерверками чувств,
шар с двумя хвостиками, как огромная серебристо-золотистая жемчужина, отцвечиваемая всеми цветами радуги, взлетел над планетой, помахал хвостиками- шлейфами и полетел в неизвестные глубины дали Бесконечной Вселенной, оставляя в пространстве феерические отсветы и звуки, которые рисовали во времени и мирах, великолепные, замысловатые узоры, похожие на сплетения миллиардов светящихся и звучащих тончайших кружев, с объемными, никогда не повторяющимися рисунками.
В своем полете, гаммы чувств, они постепенно забывали о том, кто они такие, своих родителей и свою маленькую планету Звездочку.
Так они попали в поле зрения одного из Вселенских Богов Кураторов, который очерчивал своим ярким световым лучом-шлейфом, свои новые территориальные владения.
Попав за эту границу-преграду, они уже не смогли вернуться назад домой. Ко всему, они забыли самое основное, что всегда нужно помнить дорогу к родному дому, где родилась твоя Душа.
Что происходило потом, рассказывать очень долго.
В общем, они повидали и узнали очень много, растратив при этом свои чувства и знания, т.к. не умели ими дорожить, не знали, что чувства и знания эти бесценны.
Поэтому они и расстались. Иногда…раз в несколько тысяч лет, а иногда и в столетие, они встречаются на какой-то планете, в одинаковых родственных или разных не родственных телах, разнообразных живых форм. Но, узнавала его только она, а он, увы, нет. Почему, да потому, что женщина вмещала в себе сохраненные первородные материнские чувства любви. А, мужчины, сами понимаете, ведь они не приспособлены вынашивать в себе родное дитя. Женщины всегда слиты Душой с родным домом, в любых его проявлениях.
Только сейчас в нашей Галактике, возможно даже, на нашей с вами планете Земля, по космически Зея, есть человек, возможно, это женщина, которая хранит где-то очень далеко и глубоко, в самых тайных уголках своей Души, память о родной бело-голубой планете-Звездочке.
Сказочка для взрослых или воспоминание о Будущем Окончание.
Она зовет и ищет сердцем, своей Душой, свой второй шарик с хвостиком, чтобы позвать его в обратный путь, чтобы вспомнить вместе с ним дорогу из кружев-фейерверков, чтобы вернуться с ним на свою родину-Звездочку, чтобы опять стать Просто Светлыми Чистыми Душами, чтобы не одеваться в чужие одежды времени и пространств,
Чтобы ничего и никого не бояться, чтобы снова стать звездными Девочкой и Мальчиком, и начать играть в Игры Мироздания заново. И, если, улететь с планеты-Звездочки, то постараться ничего не растратить, и не попасть в плен, к случайно пролетавшему мимо Богу-Куратору, а стать самими-
Душами-Богами,
которые просто
Светлые Чистые Души!!!
Ведь им ничего не нужно, кроме того, чтобы быть друг с другом.
ОНА в НЕМ, а
ОН в НЕЙ,
Создавая Свой Мир, Своих Детей,
детей, которые тоже просто
Первым, что я увидел, открыв глаза, была кровь. Вернее, потом я понял, что это кровь, а тогда воспринял ее лишь как красный цвет. Кровь. Много крови. В последних судорогах превращения я хватал ее раскрытым ртом, и от солоноватого вкуса к горлу уже подступала тошнотворная волна. Вскоре судороги прекратились, но еще некоторое время я лежал в полуобморочном состоянии, не в силах пока осознать, что же со мной произошло этой ночью.
Постепенно я пришел в себя, вспомнил и похолодел от ужаса. Потом попытался подняться, стараясь не смотреть на залитый кровью труп. Но всё же не выдержал и глянул.
Он был истерзан и выпотрошен, как ватная кукла. Я с трудом поверил, что весь этот кошмар - дело моих зубов, а лежащий бесформенной массой человек - моя первая жертва.
Судорога снова перехватила горло, и меня тут же вывернуло наизнанку прямо на все эти кишки и кровавые пузыри. Стало немного легче, и я, шатаясь, побрел искать Бешеного.
Долго разыскивать не пришлось. Он лежал там, куда его отбросил выстрел Коляна. Еще живой: Но голова была неестественно запрокинута назад, из открытого рта вырывалось хриплое дыхание и окровавленная грудь мелко подрагивала в такт.
Я рванулся было к нему, но оступился и рухнул рядом на колени. Резкая боль пронзила левую ногу, но мне сейчас было уже не до того. Осторожно обхватив голову Бешеного, я приподнял ее, чтобы было легче дышать. И тут заметил, что по его лицу, мешаясь с каплями пота, текут мелкие злые слезы. Помню, это меня изумило - никогда раньше не видел, чтобы он плакал. Может, именно в тот момент я действительно в полной мере понял, что Бешеный совсем не бессмертен и может умереть прямо сейчас, у меня на руках.
Время шло, а я всё сидел, склонившись над ним, стараясь вовремя утирать пот и слезы с разгоряченного лица. Наверно, надо было бы отнести моего умирающего друга куда-нибудь подальше от этого страшного места - ведь рано или поздно Коляна могли хватиться, выйти на поиски, и тогда непременно наткнулись бы на нас, голых и безоружных. Да, так говорил рассудок, но я боялся, что вытрясу из слишком ослабевшего тела остатки жизни. Да и в тот момент, говоря откровенно, мне было чихать на всё и на всех, кроме Бешеного.
Когда же совсем рассвело, и лучи утреннего солнца теплыми полосами пронзили чащу, Бешеному стало заметно легче. Он пришел в сознание и даже открыл глаза.
Сейчас он выглядел настолько здоровым, что я понял: это последние минуты его жизни. Я улыбнулся дрожащими губами, стараясь при этом не расплакаться, и сказал:
- Бешеный, можно, я тебя поцелую?
Он улыбнулся мне в ответ, будто не веря своему счастью:
- У тебя же весь рот в крови:
- Да пустяки, знаю, - отмахнулся я и наклонился к нему.
Наши губы сплелись в поцелуе, и волна счастья мягко захлестнула меня. Этот поцелуй отнимал много сил, но им невозможно было пресытиться, и я не отнял своих губ до тех пор, пока не почувствовал, что целую мертвое тело.
Бешеного не стало. Только теперь я мог дать волю слезам, и они капали на бесчувственное уже лицо, застывая на мертвых щеках крупными каплями. Казалось, он плачет сам, но взгляд его был ясен, а губы еще хранили след улыбки - ведь он умер счастливым.
:Вечером я вышел к логову. Там уже готовились к последней ночи полнолуния, выбирались из норы, валялись по траве, разминая затекшие суставы: Один из них, смутно знакомый, заметил меня и, видимо, узнал:
- Эй, беленький, ты кто? - спросил он и сделал несколько робких шажков мне навстречу. - Уж не Янек ли?
Остальные, как по команде, застыли, внимательно разглядывая меня в упор.
- Нет, - гордо ответил я и, повинуясь шальной мысли, мелькнувшей в мозгу, добавил: - Зовите меня - Бешеный!..
И презрительно сплюнул под ноги, увидев, какое впечатление произвело на них мое новое имя.
Я старался идти совсем неслышно, чтобы даже чуткие к любому движению сухие сосновые иглы не шептались, ведя отсчет моим шагам. Я подкрадывался, играя с драгоценной добычей в 'тише едешь - дальше будешь'. Я был начеку.
Но Колян заметил меня всё-таки слишком рано. В ясном свете полной луны было хорошо видно, как он вздрогнул и насторожился, то ли краем глаза уловив в кустах мою неясную тень, то ли нутром почуяв неладное.
- Эй! - негромко позвал Колян, и голос его едва заметно дрогнул от страха, а рука непроизвольно натянула поводок, на котором он держал моего Янека. Тот сидел смирно, неподвижным белым столбиком, только подергивались чуткие уши, выдавая сильное волнение: мальчик уже почуял мой запах и ждал:
- Эй, - еще раз, совсем уж неуверенно, протянул Колян, и я понял, что пора показаться, иначе он пальнет по кустам из своей двустволки - и поминай, как звали.
Я вышел, усердно хромая и кособоча зад, надеясь задурить голову моему противнику. Но Колян уже пришел в себя и обрел способность моментально оценивать ситуацию, поэтому сыграть под Пегого не удалось. Колян почти сразу же узнал меня.
- Бешеный, ты?! - крикнул он и, не дожидаясь ответа, вскинул ружье.
:Огненный комок больно ударил в грудь, и тугая волна воздуха откинула меня назад. И тотчас белая молния сверкнула в лунном свете - это Янек взвился вверх, и Колян, не выдержав его напора, нелепо взмахнул руками, выронил ружье и завалился на спину, пытаясь отчаянными шлепками оторвать от своего горла разъяренного белого зверя.
Я понял, что сейчас произойдет непоправимое. Преодолевая тошноту и слабость, попытался было встать, но обессиленно рухнул на землю, и на меня обрушилась душная чернота:
Лента событий
